ЗАГОВОРЫ И МИФЫ

Заговор — устойчивая словесная формула, которой приписывают способность изменить положение человека. Связь с мифом особенно заметна там, где формула напоминает о событии, которое должно повториться. 1, 2

Мифический случай и просьба в настоящем

Александр Веселовский объяснял заговор как попытку повторить в человеческом деле то, что, по преданию, совершили небесные силы. Владимир Топоров принимал эту связь, но обращал внимание на то, что сам рассказ может сокращаться. Слушатель иногда слышит историю об исцелении, а иногда — только имя исцелителя или просьбу о помощи. По развёрнутому тексту легче увидеть, где кончается повествование о прошлом и начинается речь о нынешней беде. TO

Во втором Мерзебургском заговоре несколько персонажей по очереди пытаются помочь коню, повредившему ногу. Последним в рукописи назван Водан. Формула перечисляет части, которым надлежит соединиться. Порядок важен для слушателя: сначала произошло повреждение, затем звучит речь, обращённая к повреждённому телу. Успех, на который рассчитывает произносящий заговор, назван через соединение соответствующих частей, а не через общее пожелание выздоровления. 4

Топоров сопоставлял с этой формой белорусский текст о Христе, едущем на коне. Конь повреждает ногу на калиновом мосту. Вслед за этим мосту велят подняться, а вывиху — уняться. Сопоставление обнаруживает общую последовательность: скачка, повреждение и повеление вернуть прежнее устройство. Персонажи и место действия различаются. В белорусской формуле дополнительное соответствие возникает между мостом, который проламывается, и ногой, потерявшей опору. TO, 4

Такие формулы допускают разные прочтения. Можно сравнивать их строение, не утверждая, что дошедший до нас текст возник непосредственно из другого текста. Смена имени помогает увидеть, как новая религиозная среда принимает знакомую форму повествования. Водан в Мерзебургской записи и Христос в белорусском примере принадлежат разным преданиям, однако в каждом случае всадник и конь связывают событие с обращением об исцелении. TO, 4

Почему части перечисляются по порядку

В заговоре «Атхарваведы» IV.12 целебное растение призывают соединить то, что оказалось разъединено. Текст обращается к частям тела по отдельности. Упоминаются мозг кости, суставы, плоть и кожа. Слово охватывает повреждение изнутри и снаружи: сначала речь идёт о том, что удерживает тело целым, затем о слоях, которые закрывают рану. Перечисление позволяет назвать ожидаемое изменение применительно к каждому из них. 2

Гимн о Пуруше разворачивает соответствия в ином направлении. Из жертвенного тела появляются области космоса, светила и направления. Луна связана с умом, солнце — с глазом, ветер — с дыханием, а земля возникает из стоп. Распределение частей тела объясняет и общественное деление. В обоих текстах разделение на части даёт порядок изложения, хотя гимн ведёт от тела к устройству мира, а лечебная формула — от повреждения к целому телу. 2, 3

В «Видении Гюльви» сыновья Бора создают землю из плоти Имира, море и воды — из крови, а небо — из черепа. Кости становятся скалами, зубы и обломки костей — камнями. Под четырьмя углами неба стоят карлики. В гимне о Пуруше направления соотносятся с ушами. Сходный приём распределения частей допускает разные соответствия, и каждое нужно восстанавливать по своему тексту. Земля может быть связана и с плотью, и со стопами. ED, 3

Топоров полагал, что формулы, в которых рядом названы тело и природные явления, полезно читать на фоне таких представлений. Заговоры об остановке крови, избавлении от зубной боли или восстановлении волос используют разные участки человеческого тела. Мифы о создании мира тоже распределяют признаки по участкам тела. Здесь можно установить общий способ организации образов, а прямую зависимость отдельного заговора следует проверять по словам, действиям и другим версиям самой формулы. TO

Путь из дома и время действия

По Топорову, перечисление может вести не только вглубь тела, но и наружу из жилья. Тогда одно за другим называются сени, двор, ворота, поле и лес. При таком порядке границы становятся видимыми. Порог отделяет дом от двора, дорога задаёт направление дальше, а удалённое место служит пределом пути. Болезнь можно представить как того, кого отправляют за эту границу, а помощь — как то, что призывают оттуда. TO

Время в формулах тоже может быть точным. Особое значение получают рассвет и вечерняя заря, появление луны или момент перехода к новому году. Топоров рассматривал эти места и моменты вместе: произносящий формулу выходит из одного пространства в другое в тот срок, который называет текст. Если описание пути встречается в нескольких записях, оно позволяет увидеть и устойчивые места, и варианты направления или цели. TO

В некоторых записанных русских формулах последовательность намеренно меняется. Выход совершается через окно, вместо ворот выбирается подворотня, а движение направлено на запад. Перестановка понятна на фоне другого маршрута, который начинается с дверей и ворот. С изменением дороги могут меняться обращение и существа, у которых ищут помощи. Топоров считал такие тексты материалом для исследования представлений, которые остаются за пределами обычных рассказов о богах и героях. TO

Заклинания против колдовства и духов

В месопотамской серии Maqlû человек, считающий себя пострадавшим от колдовства, обращается к богам. Серия включает ночные действия с фигурками. В опубликованных текстах одним из адресатов выступает бог огня Гирра. Ему передают изображения тех, кого считают виновниками вреда. Тот, кто произносит слова, одновременно совершает действие над предметом. Фигурка позволяет обозначить противника, в том числе когда его личность не установлена. MA

В одном из эпизодов сгорают изображения из разных материалов. Глиняная фигурка в огне лопается, а фигурка из жира тает. Формула называет огонь и то, что он делает с предметом. Изменение видно участникам обряда и служит образом ожидаемой участи колдовства. Это пример, где одних слов для описания обряда недостаточно: необходимо знать, что помещали в огонь и в какой момент произносили формулу. MA

В заклинаниях Udug-hul опасные силы могут появляться группой. Число семь помогает узнавать повторяющуюся группу, но для смысла текста важны и другие детали: происхождение духов, способы причинить вред, направления, откуда они приходят. Топоров обращал внимание на формулы, где духи связаны с глубиной моря и с преградой на дорогах. Джина Константопулос показывает, что состав обозначаемых семью существ зависит от конкретного заклинания и его редакции. TO, UD

Что делает имя божества

Гимн «Атхарваведы» I.10 обращается к власти Варуны. Произносящий формулу просит освободить человека от последствий неправды и от великого разлива. В примечании к переводу Уитни этот текст связан с обрядом омовения головы и лечением водянки. Вода участвует в формуле как образ бедствия и в обряде как вещество, которым действуют. Указание на обряд позволяет различить слова самого гимна и его применение в более поздней традиции. VA

Топоров приводит месопотамские сюжеты, где Мардук спрашивает Эа, как помочь человеку. Причина болезни может получать облик духа. Так, в примере с Намтаром изображение из глины кладут на живот больного. В таком тексте имя бога может указать, от кого получен способ лечения, а имя духа — к кому относится действие. Связь мифической сцены с обрядом выражена через совет, который звучит внутри рассказа и задаёт дальнейшее действие. TO

Имя действует и в коротком обращении. Заговор может назвать покровителя через титул, указывающий на способность защищать жизнь, слышать просьбу или управлять источниками. Такие выражения сохраняют представление о божестве даже без рассказа о его происхождении. По Топорову, именно поэтому краткую формулу полезно сопоставлять с более длинными повествованиями той же традиции. Сравнение показывает, какие свойства оставлены в обращении и какие ему для конкретной задачи не нужны. TO

Ещё один пример Топоров брал из балтийских формул. В обращениях от грозы или от внезапной боли он отмечал имена Перкунаса и Перконса. В восточнославянских заговорах он сопоставлял выражение «перуновы стрелы» с представлением о небесном ударе. От имени громовержца или названия его орудия иногда остаётся только след в обороте речи. Такой след допускает историческое сопоставление, но характер связи между конкретным выражением и мифом зависит от того, что сказано в полной формуле. TO

Переход легенды между традициями

Андрей Топорков различает варианты Сисиниевой легенды по тому, какая угроза описана и кто ей противостоит. В балканских и близких им текстах опасное существо угрожает матери и детям. В другом круге текстов святые встречают лихорадок. Существенную роль может играть расспрос. Защитник заставляет существо назвать себя, и имя становится известно тому, кто произносит формулу. Подробный рассказ объясняет, откуда взялось знание, которым теперь пользуются ради защиты. 5, RU

В сборнике русских рукописных заговоров Топорков разбирает вариант, связанный с болезнью лошади. В нём демонические существа описаны, но их имена и число не перечислены. В более полных текстах лихорадок может быть семь или двенадцать. Исследователь также замечает сокращение диалога: реплика, которая в других вариантах объясняет, кому существа хотят навредить, в этой записи отсутствует. Родство текстов видно и по совпадающим частям, и по месту, где одна запись сокращает другую форму повествования. RU

Топоров считал, что такие изменения помогают понять, как заговор сам становится источником новых сюжетов. К имеющейся форме присоединяются святые, демоны или герои, известные по другим повествованиям. Рассказ может менять адресата или назначение. Поэтому краткий эпизод про святого имеет смысл изучать и как часть религиозного предания, и как часть рукописной формулы с собственной историей употребления. TO, 5

Как формула перечисляет противников

В «Атхарваведе» II.32 формула обращена против червей. Один из них назван многовидным, четырёхглазым и пёстрым. Произносящий заговор объявляет, что поражает его тело, а затем перечисляет побеждённых: царя червей, их предводителя, самого червя и нескольких его родичей. Уничтожение группы передано через повторение сходного оборота при разных именованиях. Перечень родственных отношений помогает представить угрозу как семейство, на которое формула должна подействовать целиком. AW

В другой формуле той же книги, V.23, слова охватывают существ в одежде, в домашнем скоте и внутри человеческого тела. Внутренние места перечисляются наряду с внешними, а в конце говорится о камне, которым разбивают головы, и огне, которым поражают рты. Текст называет средства действия и места, где предполагается присутствие вредителя. Перечисление охватывает угрозу и в теле, и в окружающем человека хозяйстве. AX

Топоров сопоставлял уничтожение вредоносных существ по одному с мифическими рассказами о наказании детей громовержца. Его интересовали случаи, в которых совпадают порядок действий и число персонажей. Однако в ведийских текстах против червей последовательность можно объяснить и из самой формулы: перечисление позволяет сказать, что поражён всякий вид опасности. Сравнение помогает поставить вопрос о мифическом мотиве, а текст обряда показывает, какое действие прежде всего требуется от его слов. TO, AW, AX

Тело как предмет вопроса и действия

В «Атхарваведе» X.2 тело перечисляется в форме вопросов. Говорящий спрашивает, кто устроил опору человека, кто собрал кости груди и шеи, кто создал сочленения и части ног. Вопрос о происхождении распределён между участками тела, которые можно назвать и различить. В заговоре о переломе тот же интерес к сочленениям выражается повелением соединить их. В одном тексте спрашивают об изготовлении человека, а в другом речь призвана восстановить то, что уже существовало. AF, 2

Перечень может объединять также явления, которые принадлежат разным областям. В мифе об Имире вода и камень возникают из различных частей одного тела. В формуле о Варуне связь с водой объясняет опасность и возможное освобождение от неё. Здесь для сравнения важны не просто одинаковые слова. Нужно смотреть, стоит ли природный образ на месте причины, результата, средства или адресата. Так можно отличить упоминание воды от конкретного мифического соответствия между водой и телом. ED, VA, TO

Имена духов и знание о защите

В «Завещании Соломона» царь получает кольцо и использует его, чтобы приводить духов и расспрашивать их. Существо может сообщить, какую болезнь или беду вызывает и какое имя способно помешать ему. Речь об имени здесь включена в рассказ о встрече, где ответы получают под принуждением. Смысл имени поэтому объясняется двумя действиями: в повествовании его узнают, а в защитной формуле его можно произнести против того, кто причиняет вред. SL

Топоров считал подобные перечни важным свидетельством о менее известных областях мифологии. В повествовании о царе сведения собираются по мере того, как к нему приводят духов. В заговорных перечнях сведения могут идти подряд, без сцены допроса. Поздняя запись иногда сохраняет только часть этой связи: имя остаётся, а рассказ о его получении сокращается. Тогда сопоставление вариантов позволяет восстановить последовательность, которую более короткий текст лишь подразумевает. SL, TO

Дуб на острове Буяне

В рукописном заговоре начала XIX века, который приводит Татьяна Агапкина по изданию Андрея Топоркова, действие перенесено на остров Буян. На дубе висит кровать, на ней находится змея Катерина. К ней обращаются с требованием унять других змей. Грозящая ей кара связана с двумя христианскими персонажами: Илья может поразить её громом, Николай — изгнать из земли. Формула ведёт от моря и острова к определённому дереву, затем к месту, где можно обратиться к тому, кто управляет опасностью. OA, RU

Агапкина рассматривает этот пример среди заговоров, в которых дерево служит местом пребывания змеи. В записи важно, что к отдельному существу обращаются за прекращением действий целой группы. Последовательно названы пространство, предмет в этом пространстве и лежащая на нём змея. Поэтому дуб задаёт место встречи, а непосредственное требование начинает звучать после того, как назван адресат. Угрозу громом усиливает возможность лишить змею её места под землёй. OA

В другом примере, приведённом Агапкиной рядом, змея прилетает к дубу, где находится сокол, и хочет съесть птицу. Этот украинский текст относится к заговору от пристрита. Положение змеи меняется: в русском примере она застигнута на кровати и выслушивает требование, а в украинском сама прибывает к дереву и угрожает его обитателю. Дуб остаётся местом встречи и при смене действующих лиц, и при изменении того, кому угрожает опасность. OA

Источники

  1. А. Гриффитс. Atharvaveda-Paippalāda Kāṇḍas Thirteen and Fourteen. Введение, сопоставление второго Мерзебургского заговора и «Атхарваведы» IV.12.
  2. Атхарваведа. Перевод Ральфа Т. Х. Гриффита. IV.12, сращивание кости.
  3. Ригведа. Перевод Ральфа Т. Х. Гриффита. X.90, строфы 6, 11–14, жертва Пуруши.
  4. Второй Мерзебургский заговор. Текст и перевод Джозефа С. Хопкинса. Рукопись Merseburg Domkapitel Cod. 136, л. 85r, формула исцеления.
  5. Сисиниева легенда в фольклорных и рукописных традициях Ближнего Востока, Балкан и Восточной Европы. М., 2017. А. Л. Топорков, главы о балканских сюжетных типах и восточнославянских заговорах от лихорадки.
  6. В. Н. Топоров. Заговоры и мифы // Мифы народов мира. Т. 1, М., 1991, с. 450–452, статья «Заговоры и мифы».
  7. Атхарваведа. Перевод У. Д. Уитни. I.10, просьба об освобождении от Варуны.
  8. Maqlû. Corpus of Mesopotamian Anti-witchcraft Rituals Online. Таблички I–II и VII.183–192, 200–203, ночной обряд и сожжение фигурок.
  9. Джина Константопулос. They Are Seven. Раздел о семерых демонах в заклинаниях Udug-hul.
  10. А. Л. Топорков. Русские заговоры из рукописных источников XVII — первой половины XIX в.. Комментарий о формулах Сисиниева типа для человека и лошади.
  11. Младшая Эдда. Перевод А. Г. Бродёра. «Видение Гюльви», гл. 8, создание мира из тела Имира.
  12. Атхарваведа. Перевод У. Д. Уитни. II.32, строфы 2–5, перечень червей и их родни.
  13. Атхарваведа. Перевод У. Д. Уитни. V.23, места пребывания червей, камень и огонь.
  14. Атхарваведа. Перевод У. Д. Уитни. X.2.1–6, вопросы об устройстве человеческого тела.
  15. Завещание Соломона. Перевод Ф. К. Конибера. Начало повествования о кольце и следующие за ним допросы духов.
  16. Т. А. Агапкина. Деревья в славянской народной традиции. С. 390, русский рукописный заговор о змее Катерине по Топоркову, 2010, с. 690, и украинский текст от пристрита.