Гулльвейг

Гулльвейг — женская фигура из скандинавской песни «Прорицание вёльвы», которую поражают копьями и трижды сжигают, но она продолжает жить. Прорицательница вспоминает её рядом с первой войной богов. Кто такая Гулльвейг, почему на неё напали и как она связана с названной следом ведуньей Хейд, песнь подробно не объясняет. Эти несколько строк стали основанием для разных толкований. 1, 2

Три сожжения и возвращение к жизни

Гулльвейг поражают копьями в чертоге Высокого — так именуется Один. Её трижды сжигают, и трижды она рождается вновь; завершение строфы подтверждает, что она всё ещё жива. Нападение не достигает окончательной цели. Но способ возрождения и причины расправы остаются за пределами рассказа. 1

Следующая строфа говорит: «Хейд её называли», когда она приходила в дома. Хейд — ведунья, владеющая сейдом, то есть колдовством, связанным с воздействием на умы и прорицанием. Её деятельность получает недоброжелательную оценку: она приносит радость «злой женщине» или «злым женщинам», в зависимости от перевода. Соседство строф и местоимение позволяют видеть в Хейд новое имя Гулльвейг, однако этим возможные прочтения не исчерпываются. 1, 2

Рядом с первой войной

В тех же строфах Один бросает копьё во вражеское войско. Ограда асов прорвана, ваны выходят на поле. Боги совещаются о возмещении или общем участии в почитании — смысл этой формулы передают по-разному. Песнь связывает Гулльвейг с воспоминанием о первой войне, но не даёт развёрнутой последовательности причин и решений. 1

Поэтому связный рассказ о посланнице ванов, намеренно развращающей асов золотом, уже был бы истолкованием. В самих строках нет ни её поручения, ни переговоров с богами, ни объяснения, за что она наказана. Различается и порядок строф в изданиях: в переводе Генри Беллоуза картина боя предшествует совету. Это ограничивает уверенность, с которой можно восстанавливать ход событий. 1, 2

Что подсказывает имя

Первая часть имени Gullveig связана с золотом. Вторая допускает разные объяснения, поэтому привычный перевод «сила золота» нельзя считать окончательным. Отсюда возникали разные образы: олицетворение золотого богатства, женщина, обладающая золотом, или фигура, сделанная из него. Само имя не сообщает, что Гулльвейг распространяет алчность. 2

Джон Маккиннелл предложил понимать её как золотое изображение Фрейи или сходной богини. Изображение можно сжечь, а сама почитаемая сила остаётся — подобно золоту, которое выходит из огня очищенным. В его прочтении Хейд — другая фигура: сама прорицательница, рассказывающая о прошлом и будущем. Так учёный объясняет те же строфы без превращения Гулльвейг в странствующую ведунью. 2

Это исследовательская гипотеза, а не ещё одна прямо рассказанная песнью сцена. Песнь не называет Гулльвейг Фрейей и не описывает плавку золотой статуи. Надёжное ядро эпизода остаётся узким, но выразительным: копья, повторное сожжение, возвращение к жизни и память о первой войне. Между этими образами и разными объяснениями их смысла необходимо сохранять различие. 1, 2

Источники

  1. Старшая Эдда. The Poetic Edda / пер. Henry Adams Bellows. New York: American-Scandinavian Foundation, 1923. Völuspá («Прорицание вёльвы»), строфы 21–24 и примечания к ним; учтена перестановка 23–24 в издании Bellows.
  2. John McKinnell. On Heiðr // Saga-Book. Vol. XXV. Viking Society for Northern Research, 2001. P. 394–417. С. 394–395 (постановка проблемы), 404–407 (имя Gullveig), 412–413 (итог гипотезы).